Алина Витухновская (blackicon) wrote in libertower,
Алина Витухновская
blackicon
libertower

Всякий грызун боится запаха детей

Продолжение. Начало см. blackicon.livejournal.com/161858.html

Текст был написан в соавторстве. Авторы:

Дмитрий Пименов
Алекс Зубаржук
Алина Витухновская



3. Алина Витухновская

«Верь мне», — сказала собака позади мусоросборщика: «Всякий грызун боится запаха детей».
Теперь я, само собой разумеется, поверил. Ведь видел только что, как на сугробах Нидерландов дети изнасиловали Санта Клауса и сожгли подарки.

Когда я начинал записывать все это, я уже знал, в чем дело.
Рукописи хранились под мусорным ведром, куда они швыряли использованные презервативы, не думая, что сквозь болезненные плоти своих редких, но мучительных, отдельных от нее дней, я, обостривший свое чутье патологической ревностью и животно-четкой тоскливой похотью, вынюхаю в неуклюжем хламе ее внутренний запах.
Когда, подавая мне руку, брат, ты спрашиваешь о том, как я провел время, я вижу, как щупальца осьминога этой руки мокро и по-рыбьи (вам пошлo бы трахаться мертвыми, в морге, среди мутных водорослей и потных небытием медуз, и я был бы капитаном этого затонувшего корабля)…как щупальца осьминога твоей руки уползают в ее рот, в ее влагалище, в ее будущие морщины, и кариесные щели вдумчивых челюстей (чувственная хищница тления, газель скелетного инферно-пейзажа), в ее детские сны, в ее трусики, в ее предательские розовые платья.
Галстуки в твоем шкафу висят как обязательные петли.
Я люблю просить ее погладить их, надушить, нарушить и смотреть на то, как она аккуратно развешивает их после.
Один из нас определенно наркоман.
И тот (я), который затеял все это, вроде бы давно был под кайфом.
(Я) кололся с тех пор, как ты с ней первый раз ебался на материной кровати. Я был скверным типом, подонком дешевых растворов, писателем шизофренических проз, бездарным агентом собственного мозга, констатирующего дырявыми ранами расстрелянных многоточий дырявые промежутки распавшейся яви. Я был дикобразом слова, порнографическим чудовищем литератур, Гитлером Миллера, расстреливающим текстами свастик тело человеческих терминов, зажатых челюстями пишущей машинки моего Освенцима.
Меня утаскивало в усатый хаос фашизма. И безумие колпаком холодного космоса накрывало лысое (почти омертвелое) сознание.
Но иногда казалось, что я записываю как это происходит наблюдательно-адекватно и бесстрастно, как абсолютно параллельная машина, анализирую хаосы аморальных ваших плотских будней, упоминаю, что творится с миром вокруг нас. И улавливаю те необходимые связи, которые…
В здравом уме и трезвой памяти я не писал. Кто прячет под мусорным ведром смятые рукописи, этого я не знаю.
Ей иногда мерещилось, что в доме человека завелся Грызун, какое-то Черное Насекомое Начало. И она боялась, что это за ее грехи. Приходил священник, изгонял из дома нечистую силу. Она успокаивалась, но не надолго. От напряжения она начинала сходить с ума. И, однажды, исчезла от нас, ушла в церковь и не вернулась. Полиция искала ее труп и душу, но не нашла ничего. Только через 8 лет ее родственники написали нам о том, что ее имя числится в списке членов Курдского Национального Единства.
Мне стали сниться сны о том, как тысячи курдов имеют ее спереди и сзади, и я заплатил все имевшиеся у меня деньги кое-кому в спецслужбах, чтобы осуществить арест Оджалана.
Может быть, все это было моей галлюцинацией.
Однажды я почувствовал не привычное бредовое расслабление, предшествующее неловкому остервенению набоковского маниакального карлика-собирателя слов для гербария морга, не ядовитую нирвану медленно скатывающихся с плеч своих драконьих оторванных голов, не мути смыслов, запутанных в липких кустах хвостов мумифицированных зверьков неясных видений, а какую-то немыслимую стимуляцию и яростное неромантическое озарение. (Словно поезд дурных октябрят на пьяной скорости конца света врезался в бомбу атомного солнца. (Это было после того, как октябрята затащили бисквитно-морщинистую учительницу, с запахом «Красной Москвы» леденцовой старости (вставная челюсть в коробке Монпансье)… затащили на свалку, на обязательный ритуал секты адептов Грызуна. Там они произносили речи, и вскидывали протезы посторонних оторванных рук. И голые девочки кружились в фашистском вальсе.
Мальчик Петр, самый смелый, и немного мертвый, которому Грызун приходил во сне, рассказал о 692 способах Насилия, взял осиновый кол, свастику и палочку от мороженного, и со взрослой какой-то основательностью, все эти предметы воткнул в обвисший, белый как брынза смерти, живот педагога.
«Мудаки», — только и успела произнести (как-то уважительно) жертва.
«Знанье — тьма!» — крикнул Петр: «Долой человеческую науку, идеологию и гуманизм!» И повел детей в поезд Пустоты, чтобы уйти из этого мира, и врезаться в Солнце.)
Кровяной закат растекся по арбузу мозга. И его отъеденная часть лежала позади мусоросборщика.
Шприц торчал в вене, как Эйфелева башня в аду Парижа, и все это болталось как раздробленные в аварии куски… Кровь текла из руки, и это было частью атомного заката, и завтра была Война (была бы), если бы я не испугался дальше, и оставшейся (человеческой) рукой не задвинул занавески.
Subscribe

  • ТРИ РАДИКАЛЬНЫХ НЕОБХОДИМОСТИ

    Энергия, ресурс и социальный статус — три радикальных необходимости современного человека. Без всего остального можно обойтись. То есть, буквально —…

  • ПРИКОРМЛЕННЫЕ "ПРАВЫЕ"

    Агентесса Собчак тем временем продолжает заниматься медийной работой на режим. Три года назад она отслужила спойлером на президентских выборах. А…

  • ПРОПАГАНДИСТСКИЕ МАНЁВРЫ

    Не в первый раз Валерий Соловей озвучивает позиции, соответствующие кремлевской пропаганде. Так, например, недавно он заявил, что "Украина не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments