May 9th, 2010

Великий, Великой, Великому...

Здесь в Окленде тоже читают новости. Я не хотел писать на трендовую тему Дня Победы и Великой Войны Великого Народа за Великие Идеалы Товарища Сталина, однако, так вышло, что без всякой направленности сам пришёл к ней. В случайном сёрфинге, поисках материалов для RealUSSR, в вечерних домашних кинопросмотрах — так или иначе затрагивалась Вторая Мировая война и ВОВ, как частное её проявления.


В России на всех парах идёт ежегодная подготовка к празднику Великой Победы. Мало кто помнит, что там было и как, но георгиевские ленточки на машины нацепляют. Кто-то по полгода потом не снимает их с машины, а кто-то бросается их обрывать с BMW и прочих продуктов немецкого, читай "вражеского", производства. Ёбаный стыд. Вся эта пафосная мишура, уже полвека как укрепляющая в сознании русского человека чувство собственного превосходства, видится невероятно мне вредной. А то потом так и выходит, что 55 процентов опрошенного населения считают, что третья мировая война возможна, а ещё 23 убеждены в том, что она уже идёт. Хорош подпитывать деструктивное начало, собою займитесь!


Для простоты восприятия рассмотрим два варианта того, что такое ВОВ спустя 65 (sic!) лет после её окончания, и может быть смысла в штампованной фразе «Чтобы помнили» станет меньше. Отмечу, что мне абсолютно всё равно, насколько табуирована эта тема. Аборты, священиики-педофилы, дедовщина в армии, детские дома для детей-инвалидов, инцестуальные связи, расизм, голод в Африке и каннибализм -- в мире было и есть огромное множество ужасных вещей, о которых можно и нужно говорить открыто.


Читать пост полностью »


via stas_kulesh

Германия

Германия





Гер-мания как симптом. Невроз, требующий порядка. Законченный маниакально-репрессивный психоз. Стадия стойкой ремиссии. Дисциплинарный санаторий по Эдуарду Лимонову. Временно удавшаяся попытка быть "европейской цивилизованной страной".

Россия. Более истеричная, очевидно и нагло больная. Иногда Россия слышится через "SS", оживает детской бритоголовой бойней. Двойник Гитлера ходит по Арбату или застывает продажной матрешкой, внутри которой кощеево яйцо, пасхальное чудо, олицетворяющее православное садо-мазо. Оно же, яйцо это, русская душа. Россия – слышится через вдох, осязается через выстрел.

Германия – это присмиревшая Россия, ее оборотень, заледеневший ужасом прошлого.

Две страны, объединенные чудесной и кошмарной тайной, единой сакральной основой.

Русский человек развоплощен. Он пьяным топором рубит любовь и лакает березовый сок взорванных небоскребов похотливо слезливым языком. Он сглатывает понимание, реальность, четкость, порождая невнятность. Ему тоскливо, муторно, жалостливо, мокро. Он растянут между Достоевским и Толстым. Немец тоже может быть растянут между ними. Но немец всегда эстет и интеллектуал, когда русский просто душа и плоть, оторванная от текста. Достоевский в Германии – русская литература. В России он русская боль. Сорокин превратил боль в буквы. Он адаптировал ад. Предательство по европейским стандартам. "Норма" аморальна. Закусывайте баварское пиво "Голубым салом". Тошнота спасет мир. Экзистенциальное чтиво. Большая жратва.

Русский человек развоплощен и призрачен. Немец четок. Абсолютная самоидентификация. Немец соответствует своей социальной роли, он пугающе внятен. Он очевиден и нагло реален. Но это фальшивая фиктивная реальность дурного сна, выдаваемого за жизнь. Немец изображает "себя", не выходя за рамки профессии, социального статуса. Даже бомжи изображают бомжей, а наркоманы – героев фильма "Транспотинг".

Вечер в берлинском кафе как продолжение фильмов Фасбиндера. Там у героев присутствует некая навязчивая детальность. Выпяченными кусками существования они как бы настаивают "мы есть, мы подлинно существуем". Эти детали вопиюще настойчивы, но всегда недостаточны. Трагедия человеческого существа, живущего вне сакральной идеи. Трагедия Европы. Трагедия Германии. Эта трагедия не абсолютна с точки зрения жестокого ницшеанства. Но гуманистическое опасно, ибо, отрицая и не принимая зло, не устраняет его, а лишь подавляет.

И форма грядущей войны, ее символы, нам не известны. Борьба с терроризмом основывается на мифологических иллюзиях. Магический джихад начнется не по указу диснеевского Бен Ладана. Не следите за новостями. Из них нельзя узнать о собственной смерти.

Я люблю Германию в ее подлинной подавленной сущности. В ее внутренностях, влагалище, в ее России. В ее снах, где нордический денди целует мистического Гумилева, где сплетаются ужасы тел Медузы Горгоны и Снежной королевы с лицом русской красавицы Васнецова. Где порно возбуждает голосом Левитана. Где Лени Рифеншталь мертвая превратится в Ренату Литвинову. Смерть – это блондинка с красными похотливыми губами Мэрилин. Отрубленной головой Красной шапочки катится кровавый колобок. Русские народные сказки. Лубок ада. Немецкие марши. Вагнер. Рамштайн. Во поле березка стояла. Во поле осиновый кол.

Я люблю Германию. В ее подлинной подавленной сущности. В ее внутренностях, влагалище, в ее России.

Я люблю Германию. Когда она проснется.



POURQUOI


Год семнадцатый. Бегущие как крысы
В аристократический Париж…
Апокалипсическую искру
В свастику уже не превратишь.
Что там нацарапала на стенке
Королева царственной рукой?
Эти предрасстрельные застенки
Знаками сакральными покрой!

***

Все поэты были морфинисты.
А Введенский нюхая эфир,
Говорил: "Как в мире этом чисто,
(если это точно этот мир)".
Вся богема, все интеллигенты,
Все аристократы, буржуа,
Жизнь смотрели, словно киноленту
"Революция". Звучало Pourquoi?
Почему? – так тихо, по французски.
Так изыскано элита и жила,
Испаряясь, истребляясь. И была
Уничтожена. Практически. По-русски,
По-есененски, по-маяковски надо
Задавать к истории вопрос,
Пролетарская когда приходит падаль
Не туда, надолго и всерьёз.
Pourquoi? – переводи по-русски
Весь свой гнев, буквально – на хуя?!
А теперь какого Заратустру
Ожидает Родина моя?..

***

© Алина Витухновская

Холм на чужбине. Памяти ветеранов Второй Мировой войны


Холм на чужбине

Памяти ветеранов Второй Мировой войны

На фотографии - Монумент Семи казненных в синтоистском храме Ясукуни в токийском районе Кудан. Этот храм посвящен 2,5 миллионов погибших японских солдат, здесь упокоены души всех павших за великую Японию. Игнорируя международное право и используя оружие массового поражения, американцы выиграли войну над Японией, они провели Токийский суд, приговорив в качестве возмездия руководителей страны к повешению. Затем их тела кремировали, остатки костей перемололи и развеяли над Тихим океаном. Но кто-то из японцев, работников крематория, часть пепла сохранил и остатки казненных, уже после американской оккупации, японцы захоронили и возвели монумент. Согласно синтоистской традиции, японские граждане, погибшие в каких-либо войнах, в которых участвовала Япония, являются предметом поклонения. Поэтому в храме Ясукуни поклоняются не богам, а душам погибших воинов. Солдаты, отдавшие жизнь за императора, приравнены к богам. Во Второй мировой войне Япония потеряла 2133885 своих солдат. К памяти павших японцы относятся трепетно, это связано с культом предков и очень глубоко укоренилось в японской психологии. Военный Музей Юсюкан находится на территории храма Ясукуни. Недавно он был реконструирован, там открыли большой новый корпус, где несколько залов, все стены, от пола до потолка, завешаны фотографиями размером 10х15 всех павших в войнах Японии, кого удалось найти. Лозунг советских времен "Никто не забыт, ничто не забыто" японцы, в отличии от нас, воплотили в жизнь. Там стараются найти каждого. В храме имеются специальные регистры, куда заносят фамилии погибших. Ежегодно, осенью, проводится церемония занесения туда новых имен.

Collapse )