March 26th, 2012

Алина

Наследники КГБ в деле Алины Витухновской

В ОДНОЙ ИЗ ПОСЛЕДНИХ БЕСЕД, БУКВАЛЬНО ЗА НЕНСКОЛЬЕО ДНЕЙ ДО АРЕСТА, ДАНИИЛ КОНСТАНТИНОВ СКАЗАЛ, ЧТО ВСЕ ЧАЩЕ СТАЛ ВСПОМИНАТЬ О МОЕМ ДЕЛЕ. ВСТРЕТИЬСЯ, МЫ К СОЖАЛЕНИЮ НЕ УСПЕЛИ. В СВЯЗИ С ЧЕМ НАЧИНАЮ ПОДБОРКУ ЛУЧШИХ СТАТЕЙ О ПРОЦЕССЕ,

Статья также была опубликована в N 4091 газеты "Русская мысль" под заголовком ""Концептуальная акция" КГБ-ФСБ: 22-летняя поэтесса Алина Витухновская в Бутырской тюрьме" (изменения по сравнению со статьей в "Известиях" выделены курсивом) и включена в состав сборника "Дело Алины Витухновской".



В Москве в учреждении ИЗ-48/2 ГУВД (Бутырская тюрьма) по обвинению в хранении и сбыте наркотиков вот уже одиннадцать месяцев содержится Алина Витухновская. Сам по себе этот факт вряд ли привлек бы пристальное внимание общественности, если бы не ряд обстоятельств. Первое: Алина Витухновскоя, по признанию многих ценителей поэзии, -- человек гениально одаренный, один из самых заметных стихотворцев российской "новой волны". Второе: с момента ареста и по сей день (а уже начался суд и прошло четыре его заседания), обвиняемая решительно отвергает все предъявленные ей обвинения. Третье: хотя даже самое беглое знакомство с текстом обвинительного заключения вызывает оторопь (настолько обвинение грубо "сшито" следствием), суд странным образом игнорирует все ходатайства защиты и не только не считает нужным прекратить дело (или отправить его на доследование), но и отказывается изменить меру пресечения и хотя бы до приговора выпустить подсудимую из тюрьмы под подписку о невыезде...

АРЕСТ

А начиналось это дело так: 16 октября 1994 года, возвращаясь одна поздно вечером домой с концерта неких рок-музыкантов, Алина была встречена в подъезде своего дома милицейской "группой захвата" (человек десять-двенадцать оперативников в штатском). Ее повели наверх, к ней домой. Начали обыск и быстренько нашли, что найти хотели, -- два пузырька с наркотиками.
Алина потребовала дать ей возможность пригласить адвоката, но к телефону ее не пустили. По окончании обыска ее повели в ближайшее отделение милиции. Здесь два молодых парня, которых она никогда в глаза не видела, заявили, что этим вечером на станции метро "Речной вокзал" именно у нее купили четыре дозы фенциклидина, более известного как ЛСД. Сделавших свое дело молодых людей тут же отпустили по домам, а Алину увезли в Бутырскую тюрьму, где она находится и по сей день. Ей вменяют хранение и сбыт наркотических средств и нарушение федерального закона, запрещающего использование иностранной валюты в качестве средства платежа.
Несуразностей в этом деле не счесть, но первая и главная -- вот оно: в деле упомянуты три лица и всего один эпизод -- купля-продажа пузырька с фенциклидином на станции метро "Речной вокзал", один только этот эпизод... НО СЛЕДСТВИЕ ДЛИТСЯ ПОЛГОДА! Что же они расследуют? Ничего, решительно ничего не прибавилось к материалам следствия за эти полгода: при поступлении дела в суд оказалось, что все обвинение полностью так и построено на показаниях двух наркоманов и на факте обретения следствием двух пузырьков в комнате Алины. Все! Полгода следствия, и потом еще почти полгода тянется процедура: дело передается в суд, потом суд все откладывается, потом начинается, прерывается... А Алина Витухновская все сидит в Бутырке.
Абсурдность показаний двух наркоманов даже и неспециалисту очевидна сразу: они признают, что никогда прежде не видели Витухновскую, у них нет общих знакомых, они с ней никак не договаривались о встрече... И вдруг в толпе в час пик каким-то непостижимым образом узнают в ней нужного человека, которому платят рубли и доллары и получают четыре порции фенциклидина (ЛСД). В нарушение всех норм уголовного процесса опознание подозреваемой не проводится, то есть не проводится процедура, при которой для опознания обязательно предъявляется несколько лиц одного пола и возраста, и свидетель указывает на одно из них. Витухновскую просто предъявляют наркоманам: пожалуйста, вот она. Но и при этом в своих последующих показаниях парни постоянно путаются: один утверждает, что девушка была в джинсах, другой -- что в черно-белых брюках с узорами; оба говорят, что видели ее выходящей из поездо метро, хотя Алина, действительно бывшая на станции "Речной вокзал" по пути на концерт, спустилась сюда с улицы. Мало того, оказывается, что в момент задержания и позже, в момент опознания Витухновской, оба покупателя ЛСД находились в состоянии наркотического опьянения (к делу приобщены материалы соответствующего мед. освидетельствования и даже два шприца с остатками наркотика).
У защиты -- несколько свидетелей, бывших вместе с Алиной на станции метро "Речной вокзал" -- по пути на концерт рок-группы. Не есть ли это алиби?.. У защиты в руках -- многочисленные факты того, как при добыче доказательств следствие постоянно нарушало существующие юридические нормы. Не есть ли это достаточное и законное основание суду отвергнуть доводы обвинения? Дело явно разваливается... Но нет, суд назначается, откладывается, вновь назначается, наконец начинается и... вновь откладывается. А Витухновская, словно кем-то давно приговорена, вот уже одиннадцать месяцев в Бутырке. И конца не видать.
Публикации о деле Алины Витухновской неоднократно появляются в "Комсомольской правде" (обозреватель газеты О. Кучкина первая, еще весной, попыталась встревожить общественность судьбой поэта), с ходатайством изменить Алине меру пресечения выступает Русский "ПЕН-Центр" (и назначает в суд четырех общественных защитников -- известных писателей и поэтов А. Битова, А. Ваксберга, Ю. Мориц, А. Ткаченко), к суду обращается поэт А. Вознесенский, "Литературная газета" публикует тонкий и глубокий разбор обстоятельств дела (А. Ваксберг), Российское телевидение предъявляет дело самой широкой общественности: в программе новостей идет репортаж о процессе и о пресс-конференции, проведенной "ПЕН-Центром"... И -- ничего! АЛИНА ПРОДОЛЖАЕТ НАХОДИТЬСЯ В ТЮРЬМЕ.
И все знают, почему. Или по крайней мере все знают, по чьей воле: на третий день судебного процесса, когда всем присутствовавшим стало ясно, что конструкции обвинения рассыпаются как карточный домик, в зале суда появляется начальник отдела Федеральной службы безопасности (бывшее КГБ) по борьбе с наркотиками полковник Д. Воронков.

ОГОВОР

По приглашению какой стороны процесса полковник явился в суд, остается тайной. Он возник, как "бог из машины", и сразу все и всех расставил по местам. Он произнес прочувствованную речь о глобальной опасности наркобизнеса. Он изобразил опутавшую шар земной гигантскую сеть преступных продавцов наркотиков, ворочающих миллиардами долларов, и представил нашу подсудимую как важный узел в этой сети. Оказывается, его служба взяла Алину "в разработку" задолго до ареста. В деле имеется целый ворох записей подслушанных телефонных разговоров.
Оказывается, служба наружного наблюдения "вела" Алину в день ареста от дома до метро "Речной вокзал", и следила за ней на станции метро, и проводила от метро до клуба "Не бей копытом", где проходил рок-концерт, и потом -- до дома, до подъезда, где Алина и была арестована. Полковник не представляет никаких доказательств, но просит суд поверить ему на слово, что подсудимая всюду торговала наркотиками...
Может ли суд кому бы то ни было поверить на слово -- без доказательств, без свидетельских показаний, полученных с полным соблюдением уголовно-процессуальных норм? Даже вопрос так ставить, кажется, дико. Разве не такого рода бездоказательные обвинения квалифицируются в уголовном праве как оговор? Может ли суд поверить оговору? Но суд верит! По крайней мере ведущая процесс женщина-судья (Аринкина Н. Л.) не высказывает никакого недоумения и не задает полковнику никаких вопросов. Напротив, когда недоумение пытается высказать защита, судья поддерживает оговор и в резкой форме втолковывает, что речь идет о сохранении секретов оперативной работы. Мол, доказательства есть... но все они -- оперативные секреты, суду недоступные... Господи, да ради Бога! Держите их, эти свои секреты при себе... Но тогда немедленно закройте дело и освободите Алину Витухновскую! Потому что в материалах дела нет ничего, что служило бы основанием для придания ее суду. Ничего решительно!
Надо понимать так, что "самый-самый" секрет заключается в том, что агенты ФСБ широко внедрены в среду наркоманов и торговцев наркотиками. Если то или иное доказательство добыто с помощью такого агента, то на судебном процессе его приходится рассекречивать. Возникает опасность вместе с ним невольно рассекретить целую цепочку хорошо организованной агентуры. Мало того, рассекреченный агент в суде выступает как свидетель, и его показания так же точно должны соответствовать всем процессуальным нормам, как и показания любого другого свидетеля... И оказывается, суд может посочувстовать всем этим трудностям спецслужб и якобы ради сохранения их агентурной сети пойти на снисхождение к ним.
Похоже, именно на соучастие суда и рассчитывали люди ФСБ, когда затевали дело Алины Витухновской, целиком и полностью основанное на оговоре и грубом нарушении уголовно-процессуальных норм. Процесс прерван (а значит, еще затянут) для того, чтобы провести экспертизу предоставленных ФСБ записей подслушанных телефонных разговоров. Если не проявлять специального сочувствия к таинственным проблемам ФСБ, то надо сразу признать, что записи эти, во-первых, не имеют никакого отношения к делу (если суд -- не соучастник ФСБ), а во-вторых, вообще произведены без необходимого в таких случаях обоснованного решения суда... Но Алина между тем продолжает сидеть в тюрьме, и теперь мы знаем, кем она была изначально приговорена к этому уже состоявшемуся почти годичному заключению.

"РАЗРАБОТКА"

Однако, приблизившись к пониманию, по чьей воле и как Алина Витухновская оказалась в тюрьме, мы все еще не нашли ответа на главный вопрос: почему это случилось? С какой целью за нее взялось ФСК-ФСБ? Мысль об этом не оставляет и саму Алину. К ней она неоднократно возвращается в своих записках, которые вела с момента ареста и которые огласила в суде.
Молодая красавица, прекрасный поэт, незаурядная личность, Алина не может не быть естественным центром притяжения для некоей современной молодежной "тусовки". Не знаю, баловалась ли она сама когда-нибудь наркотиками, но понимание проблем, связанных с распространением наркотиков, даже тонкое понимание самой "философии наркомании" она прекрасно продемонстрировала в статье "Кислота спасет мир?", опубликованной в N8 журнала "Новое время" за 1994 год. В статье среди прочего говорится о некоем молодом химике по имени Юра, который, будучи одержим идеей "психоделической революции", будто бы научился изготовлять ЛСД в домашних условиях. В какой-то момент Алина по наивности подумала, что ее преследователи также по наивности заинтересованы этим персонажем. И ведь задавали же ей вопросы о нем как бы всерьез.
Но вскоре суть дела проявилась вполне. Цитируем записки Алины:
"Когдо они приходили ко мне в тюрьму, они постоянно делали упор на то, что весь процесс управляется ими от начала и до конца, что судьи, прокуроры, вся эта система -- полностью подвластная им структура.
На мои сомнения по этому поводу они уточняли: любой судья, прокурор, следователь и иные представители этой власти в наше рыночное время не живут на зарплату, что естественно. Это обстоятельство заставляет их искать иные пути выживания: взятки, создание (либо управление через подставных лиц) коммерческих структур, активное невмешательство в деятельность подведомственных организаций, так называемая тайная крыша для заинтересованных и платежеспособных структур (в основном преступного мира).
На конкретных примерах (я сейчас не помню детально названия и имена) они мне достаточно убедительно доказали свою безграничную власть. На мои вопросы о практическом механизме давления на представителей правоохронительных органов эти двое из ФСК сначала от всей души посмеялись, а потом популярно объяснили: необходимо конкретного представителя "разработать" (в их понятии), поймать их (или его) на конкретном незаконном деянии, на отдельной беседе обрисовать мрачные перспективы в случае огласки (или, по их терминологии, "реализации") -- и после этого данный индивидуум весь в поту и в страшном волнении готов на все, лишь бы мы (т.е. ФСК) не губили его. После по отношению к этому "деятелю" необходимо применять подчеркнутое "милосердие" и в дальнейшем при возникновении необходимости, этот человек с большим усердием и рвением будет отрабатывать былое "милосердие". Этот человек всю жизнь будет находиться под прессом всемогущего "компромата" (по их терминологии -- компра).
Когда эти двое "милосердно" уговаривали дать им любую информацию о злоупотребляющих наркотиками детях влиятельных лиц -- политических деятелей, финансистов, людях искусства, богемы, так называемого "высшего света", я долго не могла понять, зачем все это. Они уже привычно посмеялись и буквально говорили следующее: "Подобного рода информация -- всегда готовая бомба для уничтожения или устранения любого папы или мамы посредством компромата на их детей...". "Ведь скоро выборы", -- твердили они и удивлялись моему непониманию таких элементарных вещей.
Выходит, арест и предание Алины суду есть форма ее "разработки"? Они хотели перевести ее в разряд своих "оперативных тайн". Да на этот раз не вышло.

Реальность опасности дает нам основание говорить о деле А. Витухновской как о деле политическом.

А между тем Алина Витухновская продолжает находиться в тюрьме. Ее отец еще весной обращался к прокурору с жалобой, что Алина находится в невыносимых условиях. И все же Алине, несмотря но физические муки и мучительное чувство одиночества, в конце концов удается сохранить и трезвость ума, и нравственную неколебимость. "В моем положении спасать "собственную шкуру" было бы слишком типично, слишком по-человечески." [Как и свойственно большому художнику, она понимает свою жизнь как единый артефакт.]
В своем обращении для прессы, переданном на волю, она пишет: "Меня интересует эстетическая сторона дела. Мной было придумана концептуальная акция, то есть все мое пребывание здесь -- это своеобразное произведение искусства. И как произведение искусства это должно выглядеть соответственно. Я полностью дискредитирую себя в глазах общества и, главное -- в своих собственных глазах, если поведу себя как обычный человек". Впрочем, о том, что и со стороны ФСБ-ФСК-КГБ ее арест -- тоже своего рода "концептуальная акция", она прекрасно знает. Концепция на концепцию -- какая победит?</div>
Алина

Ученички ПЖиВ...

Оригинал взят у krematolog в Ученички ПЖиВ...
Как известно, если человек ничего не крал - то ему не нужно перед всеми публично оправдываться...
Это я про очередной пост в ленте: http://krylov.livejournal.com/2486087.html?mode=reply&style=mine#add_comment
В реалиях росиянской политики принято иначе: все "девочки-целочки" оказались "немного беременными". Причём в который уже раз.
Этой-же конкретной "группой лиц", не способной, в силу ожирения кости головного мозга и пьянства, генерировать собственные идеи - креатив и тексты воруются с постоянством необычайным. Так-же часто, как и меняется их, с позволения сказать, "политическая ориентация".. Но если "один раз - не пидарасас", то тут об этом говорить увы не приходится...

Поясню по-поводу РА: стилизованый "тефтонский щит" нами был взят сознательно, как символ сопротивления "ордынскому ханству", и Европейскому пути Свободных русских людей. Кот с "ключом-булавой" был выбран так-же осознано.
Просто то, что в глазах совка выглядит как "фашизм", нам представляется как потерянный путь к Свободе русских Граждан, который следует найти...
И мнение оппонентов насс не интересовало вообще.

Вот официальная символика РА (на всякий случай)

а1рейнхардт

РУССКИЕ ПРОЦЕССЫ. В ПРОДОЛЖЕНИИ ТЕМЫ.

Оригинал взят у blackicon в РУССКИЕ ПРОЦЕССЫ. В ПРОДОЛЖЕНИИ ТЕМЫ.
УДИВИТЕЛЬНО ПОЧЕМУ ФСБ ЕЕ НЕ ИСПУГАЛАСЬ

Из любого ее стихотворения можно изьять эпиграф
Жизнь равна непредвиденному.
Отнимая от равенства бег
по кругу в надежде его начала,
отнимая прошлое, получается человек,
лишенный опоры, берега и причала.
Старые строки Алины Витухновской. Целый год она «бегала по кругу» — в Бутырской тюрьме. Головинский народный суд освободил все-таки ее из-под стражи.
До освобождения Алина воспринимала ситуацию так:
— «Сделайте меня героем ваших комиксов» — так я написала дома на стене. Кажется, сделали.
Ровно год назад, 16 октября 1994 года, ее арестовали оперативники ФСБ, обвинив в приобретении, продаже и хранении наркотиков. Полгода идет судебное разбирательство, и впервые суд изменяет Алине меру пресечения, несмотря на то что в его адрес защитники подали добрый десяток прошений от имени влиятельных российских и международных организаций. Убедить, например, американский ПЕН-центр заступиться за человека, которого обвиняют в связи с наркотиками, все равно что заставить их вырезать все звездочки из американского флага. Алину освободили в тот день, когда даже жестко настроенному суду стало ясно — сфабрикованное дело Алины может стать позором и провалом ФСБ.
Полгода защитники Алины Витухновской указывали на явные признаки того, что дело сфабриковано. Показания 16-летнего подростка доломали всю цепь обвинений.

УСТАМИ МЛАДЕНЦА
Школьник Саша Костенко попал в историю в момент наивысшей степени беззаботности — гуляя с другом по улице. 23 октября прошлого года в 9 часов вечера неизвестные люди усадили его и друга в «воронок» и повезли в отделение милиции, успокоив: «Понятыми будете».
В отделении Саша обнаружил группу милиционеров в штатском, просто милиционеров и двух молодых людей — у одного была рассечена бровь. За столом сидел полковник ФСБ Дмитрий Воронков. На стопе лежали бумаги, свастика и пузырек с жидкостью. Уяснив у милиции, что пузырек и свастика некогда принодпежали удрученной двойке, Саша попробовал не ввязыватся в это дело, резонно заметив: «Я еще молодой». — «Какого года?» — «78-го». — «Ну и какая разница — 16 тебе лет или 17? Будешь 77-го.
Пиши». — «Что именно?» — «Мы тебе продиктуем, ты, главное, пиши». После этого школьник Саша Костенко бегло просмотрел и подписал два листа с показаниями. Один лист датировался настоящим днем (16.10.94), другой — будущим (23.10.94). На прощание оперативники любезно отрекомендовались: «ФСБ тебя не забудет.»
таким образом сотрудники внутренней разведки нарушили сразу несколько статей закона:
— насильно заставили свободного человека быть понятым;
— привлекли к роли понятого подростка, который по закону не может быть понятым;
— сфальсифицировали его паспортные данные;
— по его же показаниям в суде — применили к задержанным подозреваемым физическую силу;
— не включили в опись опознания фашистский крест, найденный у одного из задержанных;
— навязали понятому текст показаний;
— и главное — принудили его подписать показания будущим числом.
Саша Костенко долго не решался дойти до суда; но теперь его честные и мужественные (надо помнить про «ФСБ тебя не забудет») показания в суде расставили точки над «i». Друг Саши, готовый подтвердить показания против ФСБ, сейчас в армии.
Характерно для нынешнего процесса то, что с самого начала суд не обнаружил в материалах дела никаких изъянов. Дату-то рождения понятого легко можно было сверить...
За время судебного разбирательства лагерь обвинения бросает в бой уже четвертого прокурора и иногда слишком заметно, что новый прокурор просто не знает, что имеется в материалах дела. В материалах дела, например, фигурирует протокол обыска квартиры Алины, отдельные листы которого вообще не подписаны понятыми. На суде каждый раз при ходатайстве об изменении меры пресечения требовался новый документ. Отсутствие уже имеющегося часто становилось причиной долгих перерывов между судебными заседаниями.
Но это все мелочи по сравнению с тем, как и почему ФСБ набросилось на Алину Витухновскую.
16 октября прошлого года за полночь около ее дома Алину скрутили несколько лиц с бандитской наружностью, человек десять. В темноте сунули в лицо удостоверение ФСБ — редкая правда во всей случившейся истории — и потребовали ключи от квартиры. После этого ворвались в квартиру и, целенаправленно проникнув в одну из комнат, «нашли» наркотики. Понятые появились спустя полтора часа после начала обыска. Оперативники наотрез отказались взять в понятые соседей. ФСБ имеет штатных понятых.


ПОЛИТИЧЕСКИМ ПРОЦЕСС ФСБ СДЕЛАЛА САМА

Алина оказалась в «Бутырке», а обвинение в продаже наркотика — в ее деле. Сделка якобы произошла в день ареста, на станции метро «Речной вокзал», но не близко к полуночи, а в 18 часов 30 минут. Об остальных обстоятельствах странной сделки «НВ» писало (№ 37/95). Так получилось, что полемика велась не столько вокруг самого факта сделки - защита довольно быстро разбила все пункты обвинения, — о роли ФСБ в жизни современного общества. ФСБ, естественно, «недоумевала», почему процесс стал политическим.
ФСБ вообще имеет право недоумевать. Здоровые, нахрапистые следователи не смогли заставить говорить ребенка. Они считали, что в этой жизни все могут. А она лишь над ними издевалась. И тем, что говорила, и тем, как говорила, и тем, что не говорила.
В «Бутырке» оказалась слишком ирреальная атмосфера, чтобы заставить Алину поверить в ирреальность собственную. И она осталась собой.
Не называйте меня женщиной.
Лучше 9 месяцев тюрьмы,
Чем 9 месяцев беременности.
Остается только удивляться, почему они ее не испугались.
Если бы делом Алины не занялись «взрослые» — русский ПЕН-центр, Фонд защиты журналистов «Опасная зона» и пресса, — то ее дело стало бы незаметным. «Если бы не мое искусство, ничто не привлекло бы их внимания к процессу». Алину спас ее литературный талант. Но кто спасет бесталанных? Кто спасет тех, кого ФСБ принуждает давать показания и оговаривать своих знакомых? Кто спасет от неприятностей обыкновенного школьника, гуляющего по улицам?
Радость, возникшая после освобождения Алины, сменяется нехорошим предчувствием.
Автор этой заметки выступил в суде в качестве свидетеля за день до показаний Саши Костенко. Алина опубликовала в «НВ» две статьи, посвященные новому стилю жизни молодых людей, в частности тех, для кого, по ее словам, «старый Бог перестает быть всемогущим», так как становится «не модным», тех, кто «взамен водки, символа стабильности, поимел кислоту и романтическую тревожность». О написанных ею статьях в № 3 и 8 за 1994 год я рассказал в суде. По мнению защиты, именно интерес Алины к привычно неприкасаемой теме популярности наркотиков в среде молодежи, ее обширные знания о представителях этой среды стали причиной интереса к ней ФСБ.
У ФСБ, как выяснилось в течение процесса, есть единственный способ получить такого ценного информатора, как Алина, — шантажировать ее «показаниями агентов». Они называют платные доносы агентурной деятельностью. Этим, видимо, занимались ее знакомые — близкие и не очень. Потом они боялись найти свою фамилию в публикациях о процессе. Алина уверена, что она стала жертвой оговора.

РАБОТА С «КЛИЕНТАМИ». ИЗ-ЗА ДЕНЕГ

Перед самым носом у ФСБ каждый день торгуют наркотиками. У аптеки № 1 вам их предложат вместе с дефицитными лекарствами. Удивительное дело — у ФСБ есть силы и деньги гоняться за наркомафией в дальние дали, платить агентам, а сделать два шага — лень. Или в ФСБ не знают об этом месте сбыта? Или не хотят знать? Или ФСБ заинтересована в таком месте?
Каждый день торгуют наркотиками и в переходе у станции метро «Пушкинская», и еще кое-где. Столько людей знают об этом, а ФСБ — нет. Адвокат Алины Витухновской Карен Нерсисян предложит полковнику Дмитрию Воронкову, начальнику отдела по борьбе с наркобизнесом и руководителю охоты на Алину, проехать по известным злачным местам в Москве, коль скоро он так ревностно борется с этим социальным злом.
Адвокакт гарантировал отыскать килограммы чистого героина. Чем ФСБ хуже адвоката?
Еще загадка, видимо, очень простая. Милиция часто после ареста выпускает мелких торговцев наркотиками под залог. Последняя попавшая на слух цифра — 5 миллионов рублей. Торговца выпускают, залог остается, документально не оформленный. Бизнес?
Государство «кидает» отдельных граждан как заправский рэкетир и держит под своим контролем место сбыта наркотиков для учета потенциальных клиентов?
«Клиентом» может стать кто угодно. Иногда просто богатый человек, иногда он может кому-то мешать. Или он много знает о других потенциальных «клиентах». Таким суперосведомленным «клиентом» оказалась для граждан из ФСБ Алина Витухновскоя. Они так и говорили ей: «Ты нам не нужна».
Нужны были имена, имена, имена.
Что же тогда люди из ФСБ твердят, что Алина причастна к международной торговле наркотиками?
Серьезность обвинительного заключения — по третьему закону Ньютона. Алина слишком многого НЕ рассказала ФСБ. Ей и вменили преступление пострашнее.
КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ

Рассказывали другие. Привилегированные студенты из МГИМО, которых насажали на крючок с помощью лиц из их же собственного окружения, знакомые Алины — вольные или невольные осведомители. Принцип распространения информации в такой среде ФСБ хорошо известен. Самое страшное, что любой человек может стать жертвой.
История.
У девушки Нади не было 19 тысяч рублей на интересную книгу. Она позвонила своему другу и попросила помочь книгу купить. На следующий день друзья ее купили в магазине «Книжный мир», расположенный около Лубянской площади. Вышли на улицу, стояли, листали. Случайно к ним подошла Надина знакомая Оксана и предложила прогуляться к Чистопрудному бульвару, где можно было бы попить пива. Пошли. По пути разговорились о наркотиках.
«Два дня назад моего знакомого арестовали с 14 граммами гашиша», — призналось Оксана.
«И что?»
«Милиция требует залог.»
«Свой человек», — думают Надя и ее друг.
Случайно у станции метро «Чистые пруды» компания встречает Славу, знакомого Оксаны и Нади и вообще знакомого многих и многих. Он уже минут сорок тщетно ждет товарища. Слава присоединяется, пивом угощает уже он. Надин друг скромен и отказывается, но отказываться в хорошей компании не по-товарищески.
Расслабленная четверка усаживается на лавочку и ведет обыкновенный разговор. Место, где сидят, известное. На Чистых прудах взяли того парня с 14 граммами гашиша. Слава тоже свой человек. Он рассказывает об известном деле Алины Витухновской и о том, как ему нравится ее творчество. Иногда он задает вопросы об Алине другу Нади, который немножно в курсе событий.
«А дело это идеологическое или криминальное?»
«Сфальсифицирова иное.»
«И что, Алина с того момента, как ее взяли, так и не кололась?»
«В смысле «кололась» или «раскололась»?»
«Раскололась.»
«Нет.»
Тут Друг Нади, который немножно в курсе событий по делу Алины Витухновской, поворачивает голову резко вправо и видит, как их лавочку увлеченно снимает на видеокамеру мужчина средних лет в плаще.
«А он тут давно. Я у него уже и время спрашивал. Бульвар красивый, вот и снимает», — заступился за мужчину Слава.
«Бульвар-то красивый, а мы при чем?»
«Ты думаешь, он компромат на тебя собирает, что ли?»
Какой компромот, если такая здесь теплая компания? Не успел мужчина средних лет дойти со своей камерой (бульварных красот более не снимая) до памятника А.С.Грибоедова, как Слава решил компанию подогреть еще.
«Покурим?»
«Конечно, покурим», — обрадовались Надя и ее знакомая Оксана.
Тут знакомый Нади не выдержал и решил поскорее уйти.
Строго говоря, никакая это не провокация, если финал не известен. С чего бы? Но если против вас будет совершена провокация, то именно в такой или похожей форме. Сначала знакомые знакомых приведут вас на бульвар, потом мужчина средних лет заснимет на камеру, потом вам предложат анашу, и, если вы хотя бы продолжите присутствовать при употреблении, минимум несколько суток ареста вам обеспечено. Вы, наркоман и просто подозрительная личность, стали предметом оперативной разработки и пойманы с поличным. Даже видеоматериалы имеются.
Откуда я знаю эту историю? Я был одним из ее героев.
Так ли случайно, что адвокату Алины Карену Нерсисяну каждый день некие люди звонят по телефону и требуют убраться из Москвы? Он знает, в каком деле он адвокат, и опасается: что сегодня стоит избить или убить в Москве нерусского?
«Зачем мне все говорят, что кругом враги, — пожаловалась Алина после своего освобождения. — У меня и так нервы на пределе». После развала СССР и КГБ вопрос этот стал риторическим. Что хуже — походить на инквизитора, гоняясь за ведьмами, или пугать нечистоплотных потомков экс-КГБ светом? «Они только света и боятся», — бросил в адрес «оперативников» Карен Нерсисян. У самой Алины, впрочем, есть и такие строки: «Самое большое коварство — никогда не признаваться в своем коварстве».
Самое большое коварство ФСБ сегодня — создавать новое поколение сексотов и осведомителей. Таких, привязанность которых к государству уже далеко не столь идеологизированна, как в СССР.
РУПОРЫ. КАК ПРЕССА ПРОДАЕТСЯ ГОСУДАРСТВУ

Реставрация ФСБ стала делом отдельных адвокатов и писателей, а не всего общества. Но если общество будет молчать, им будут править ведьмы. В случае с Алиной Витухновской общественный протест был небывало силен. Когда в ФСБ стали понимать, что протест слишком силен («Не устраивайте шой! — реплика сочувствующих органам), в прессе замелькали материалы, компрометирующие Алину и ПЕН-центр.
Первой "откликнулась" "Правда". Статья "Дурман", написанная, как потом сказали в литотделе газеты, человеком военным из ЦОС МВД, странным образом начиналась с литературной критики стихов Алины. Потом было упоминание, что в каких-то странах за связь с наркотиками вешают. Закончилось же пресловутым обвинением в связях с международной наркомафией. Защитники Алины Витухновской потребовали присоединить статью к материалам дела, потому что в отличие от других статей там идет ссылка на данные оперативной деятельности ФСБ. Суд отказал.
В разгар слушаний против известного туркменского правозащитника Ширали Нурмуродова, члена ПЕН-центра, корреспондента «Радио «Свобода», была предпринята провокация. К нему пришел «земляк» и оставил крупную партию наркотиков, которую, как только он вышел «в магазин», обнаружил ОМОН. После этого случая в непоявившемся на РТР, но показанном на специальной пресс-конференции в Доме журналиста материале программы «Совершенно секретно» прозвучала фраза: многие писатели связаны с наркотиками.
Творение «Совершенно секретно» полностью дублировало статью в газете «Правда» «Дурман» и выступление в суде полковника Дмитрия Воронкова. Авторы программы заискивающе просили считать их борцами за обьективное освещение процесса. Объективность же заключалась в том, что авторы твердили о «поэте-наркомане», выдавали инсценировку телефонного разговора за документальную запись, называли Алину преступницей до вынесения приговора, не приводя никаких доказательств.
Все это такой же оговор, что появился и в «Общей газете», бросившей в адрес ПЕН-центра, что он, мол, зарабатывает себе имя на процессе. Ольга Кучкина, автор «НВ» и «Комсомольской правды», призналась, что никогда в жизни не слышала столько лжи. Возможно, все эти «совсеки» пожалели, что ввязались. Обещанное подкрепление из ФСБ на пресс-конференцию не поступило. Ни одного слова в их защиту присутствующие
журналисты не произнесли, а раз за разом уличали их в нечистоплотных связях с ФСБ.
Как теперь независимые СМИ могут получить объективную информацию по любому вопросу, связанному с деятельностью спецслужб? Любой нормальный журналист, увидев, как ФСБ работала с прессой во время процесса над Алиной Витухновско, поостережется впредь связываться с органами. Во-первых, опасаясь лжи, во-вторых, рискуя быть запятнанным.
И все-таки тревога не должна стоить той радости, какую принесло освобождение Алины из-под стражи. Маленькая большая ее победа.
Суд продолжается, но его развитие уже будет совершенно иным. ФСБ может унести ноги, «дав» Алине год тюрьмы, тот, что она уже отсидела. Но такую несправедливость защита допустить не намерена. Алина должна быть оправдана, а виновники ее ареста — наказаны.

Алина

В продолжение темы..

Оригинал взят у krematolog в В продолжение темы..
 igni_ss 
Кралин у Клары украл корралы 2
Все. Это случилось. 24 марта 2012 года, то есть сегодня, была официально провозглашена Национально-Демократическая Партия. Первая в истории России. Произошло это на пресс-конференции, в ходе которой были приняты общие символ, название, манифест и состав оргкомитета.
http://rosndp.org/news/istoricheskiy-den-eto-sluchilos

Национал-демократическая партия - http://www.ndprus.com/index.html

С документом о регистрации от 1997го года.

Интересно, определенные, ээ, люди, могут прожить хотя бы один день, не спизднув чего или не спиздив?


Довесок...
Фото с того самого митинга (автор motilda_cat)



Алина

Свободу Пусси райот!

Оригинал взят у yarkevich в Свободу Пусси райот!
Не противься ж, Валенька!
Он тебя не съест,
Золоченый, маленький,
Твой крестильный крест.
.......
"Я всегда готова!" -
Слышится окрест.
На плетеный коврик
Упадает крест.
Э. Багрицкий "Смерть пионерки"

Пионерка крест не взяла. Багриций и пионерка правы. Крест может и съесть. Пусси райот он уже съел.

Алина

НАДО СУЗИТЬ

Ускользающее понятие "экзистенция" столь же изысканно прекрасно, сколько бессмысленно.
Экзистенциалистами были "ПОЧТИГЕНИАЛЬНЫЕ" Камю и Сартр.
Оба опорочили себя вступлением во "Французское сопротивление".
Камю издает непристойно-банальный антифашистский роман "Чума". На злобу дня.
От "души", то есть, по-правде, то есть, в Экзистенциальном Прозрении, он пишет прекрасный роман "Постороний", который мы можем трактовать как Бессознательно Правый.
( Мерсо, убивающий араба, просто так, "из за солнца", приговоренный к смертной казни, и отказавшийся признать "вину" и "покаятся". Чем не герой? Да только лишь"постороннестью", экзистенциальностью. Недогерой. Чтобы стать Героем, ему не хватило только Ясных Воззрений, то есть Идеологии и Цели.)

Французы неплохо постарались, чтобы сугубо филосовское (в изначальном представлении )понятие "АБСУРД", стало практическим антогонистом ЦЕЛИ, ИДЕИ и СМЫСЛА.
Так, и благодаря им, послевоенный мир становился все более безвольным, пассивным,"гумманистическим".(Привет извращенцу и агитатору, под видом "ученого" - Эриху Фромму!)

Сартр же вообще - метафизичесуий предатель!
Если проанализировать его роман "Тошнота", это станет очевидно.
Книга ,конечно, детская. Но именно детей и обманывают "метафизические наперсточники"!
Убедительное и оправданное отвращение к миру главного героя (не психопатология, но Онтологическая Честность Сознания - то есть, и опять(!) Понимание Без Идеологии, Гнозис Без Слов) - это не фантазия Сартра. Это сам Сартр.
И предает он, конечно, сам себя. А позже - читателей. И прекрасно знает зачем. Точнее, почем.
В конце книги ,вдруг, он благостным моралистом принимает то Бытие, что мучило и измывалось над ним, над подлинной его сутью.
Сей "неожиданный катарсис" происходит с "ним" (главным героем) в кафе, где проникновенный ди-джей - Его Внутренний Иуда кидает виниловую подсказку - пластинка, голос негритянки, а в ней "жизнь", и ты "понимаешь ее, принимаешь", и приветстсвуешь "звоном счетов".
Удушающе душевненько пошло для "экзистенциалиста"! Но Внутрений Иуда - пиар- агент и представитель по средствам со связями нашептывает:"Попроще, "человечней ",и побыстрей!"
Как говорится, чтоб бабам нравилось.

Известный философ,великий французский писатель, напомним - антифа (!), получает свои тридцать серебреников, в переводе на статус, помноженный на задачи, поставленные перед ним "Элитой", Укрепляющей Позиции Софт-Насилия. Сартр награжден Нобелевской Премией. "Ад - это другие" - изрек писатель.Но он ошибся.В Аду не платят. Особенно другие. Особенно другим. Своим, если только. А экзистенциализм? Подлинный, то есть вне исторического контекста и персоналий? Что являет собой? Когда-то он был Изнанкой Меня(?)Лисой Внутри. Из инквизиции Добытия бежала я, его зажав в отрубленых руках. Он был моей синицей. Синицей мертвой Полу-мертвеца. Весь постмодерн, весь постапокалипсис - все вышли из него. Он был предвестником конца. Но свой конец предусмотреть не смог. Как живость неких энергичных истин, он перестал существовать тогда, когда с общественным мейнстримом слился, подцепив опасный вирус. Но виделась ему сама невинность в том вирусе. Диагноз всем знаком. Он "детскою болезнью гуманизма" мною назван. Больной ей истощаем до сих пор. Он, в некотором смысле, нынче мертв. Как и все то, что не перешло в террор. (Исчезнет все, что будет безопасно.) ...Чем экзистенциализм прельщал меня еще? Концентрацией идеализма и убийственной ясности. Но он был "вещь в себе". Не проецируясь на здешнюю реальность,ускользал и мимо меня. Он не переводился. На язык. Вообще. Он был аутентичен молчанию. Он аутичен как античный мертвый мальчик.

И европейские смыслы не переводились на русские. И цензор-звук глушил нас руской речью, гулом левитана. И было радио дыр и ада в пустом театре Арто Антонена. И Я-Ничто орало безротой антеной. Однажды,он вылез вечностью, что-ли, змеистой. Вылез из детства (одного из моих детств) - школьным сочинением "о конце литературы и гуманизма". И тут же был повешен охуе... ( в завитушках и бигудях, среднестатистически- дебиловатой учительницей). Повешен на Знак Вопроса. (Советская Инквизиция!) "Не понятно о чем!" - честно призналась она. И отчего-то добавила, как-бы осуждающе, но при этом пугливо: "Эх ты, пятерошница!" Потом я хотела совместить зкзистенциализм и "фашизм". (Свой собственный "фашизм", а не мифологически-профанический). Ускользающие тонкие смыслы и правая ясность. Плюс личная мифология и метафизика. Добытийная и неприкосновенная. Единственным стОящим правым философом-экзистенциалистом был Мартин Хайдегер. Но он оказался для меня как Хлебников в униформе. Ассоциативно,конечно. Словоболезненное нечто. Не мое. Медузным медленным интелпектуалам - это. В русском переводе Хайдегер практически нечитаем. Либо же его надо изучать в общем контексте. Основательно и всерьез. Желательно, в немецком Университете. Но меня не интересует философия и метафизика "вообще". Только в политическом практическом приложении. Хайль Хайдегер! И прощай!

Итак,минус Хайдегер. Осталась одна я. И арифметика, как политика. Сейчас (и для себя), я соответствую той идеологической и метафизической простоте, к коей стремилась. Ей же я и соответствовала изначально. Остальное - кратковременные мутации, метание, посторнняя информация - все это суета сует. И, значит,за борт! Собственно, весь этот текст - лишь предисловие к простым вопросам. Соответствовала ли моя детская экзистенциальность экзистенциальной философии? Или одно наложилось на другое? Сохранилась ли экзистенция во мне? Если сохранилась,не стоит ли выдрать ее из мозга напрочь? Ибо - лишь ИДЕАЛЬНОСТЬ и ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ. А они отвергают излишества. И самость их отвергает. Вот, вопрос о том, есть ли экзистенция - излишество, желаю разрешить. Для начала экзистенция. Если да, то за борт! Сейчас - ее. И , далее - по списку.