August 16th, 2020

ПОСЛЕДНИЙ ТРАКТОР ДИКТАТУРЫ

На площадь Минска привезли трактор. Это даже не советская военная техника, устаревшая, неэстетичная, но по идеологической инерции призванная возбуждать и устрашать. Трактор — это колхозный артефакт, символ временного делирия, страшилка помешательства, свойственного скорее ребенку. Это плохая игрушка. Дебиловатый фетиш, особенно во время компьютерных игр.

Магический кубик Рубика автохтонного дикарства, призванный обернуть время вспять, в кукурузную благость, что обратится стивен-кинговским кукурузным кошмаром. И, наконец, аллюзия на Поросенка Петра, с которым подсознательно ассоциирует себя Лукашенко.
________
Подписывайтесь на мой телеграм-канал: https://t.me/alinavit2024

Алина Витухновская

ПОСТСОВЕТСКИЙ НЕКРОРЕАЛИЗМ КАК ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ СТАДИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ «КРАСНОГО ПРОЕКТА»



Со времен Ленина, зарезервировавшего небытие в Мавзолее, каждый постсоветский правитель, как формалином пронизан истинным марксизмом-ленинизмом, как он есть. А есть он по сути чисто «сатанинская наука», изрядно приправленная различными ложными идеологемами.

По сути — социалистическая идеология — есть своеобразная форма коллективной смерти, алхимический ритуал для простоватых пролетарских масс, дающий им одновременно несуществующее будущее (а именно практически религиозную веру в смерть, т.е. в коммунизм) и полное отсутствие настоящего, т.е. жизни как факта.

Сегодня мы убедились, что все это отнюдь не метафоры для внутреннего потребления, а подлинная, истинная вера всех красных големов. Лукашенко, сказавший — «Даже когда я буду мёртвым, я не позволю отдать вам страну!», доказал это в полной мере.

По сути Лукашенко уже давно мертв, как мертв и Путин, как мертва и вся социалистическо-коммунистическая идеология, как мертв сам геополитический проект «СССР 2.0». Проблема такого рода метафизической усложненности, тем более, растянутой на десятилетия, состоит в том, что тираны, подобные Лукашенко, не могут выбраться из отведенных им ролей. Проще говоря, они не могут даже умереть, как обычные люди. В страшном делирии им видится личное бессмертие, но это бессмертие зомби, т.е. вечное возвращение.

В отличии от сказочного Кощея, у Лукашенко нет даже смерти «в игле» и «яйце». Его смертью пропитано само постсоветское бытие, с которым он фатально слился. Поэтому в ближайшее время мы с вами будем наблюдать настоящий хоррор с революционерами с одной стороны и зомби — с другой.

Алина Витухновская