Daniel Kotsubinsky (kotsubinsky) wrote in libertower,
Daniel Kotsubinsky
kotsubinsky
libertower

А будет ли народ?

В ходе недавно прошедшей всероссийской переписи очень многие объявили себя по национальности сибиряками и казаками. И даже то, что немалое число решило назваться эльфами, не снимает с повестки дня вопрос о будущем русской национальной идентичности.(http://www.city-n.ru/view/181633.html)



Есть понятие «несостоявшееся государство» (http://en.wikipedia.org/wiki/Failed_state). По аналогии можно, наверное, говорить и о несостоявшемся этносе. То есть, этносе, не способном, как минимум, к устойчивому развитию в условиях гражданской и политической свободы.



Думаю, к такого рода этносам можно отнести и русский. Иначе как объяснить то, что само понятие "русский" до сих пор (хотя, вроде бы, история народа насчитывает многие сотни лет), - не обрело четкого толкования?
Даже наиболее одержимые русской национальной идеей романтики в бессилии опускают руки, порой договариваясь даже до того, чтобы приписать появление русского народа... коварным жидо-масонам: «Слово Русский относилось к языку (русский, немецкий, французский), - пишет, в частности, некто АлександрВлад на форуме сайта "Славяно-арийская культура". - При монархии были Великоросы, Малоросы и Белоросы. Троцкий (Бронштейн) предложил назвать всех Русскими - вот так появились Русские — восточнославянский народ» (http://slavyanin.info/node/347?url=http://slavyanin.info/forum/viewtopic.php?pid=64045)
По сути, та историческая общность, которая традиционно именуется русским народом - это механически собранные и насильно удержанные московско-петербургской самодержавной властью потомки жителей ордынской «тюрьмы земель», у которой в 15-16 вв. сменилась вывеска на московско=самодержавную, затем в 18 в на петербургско-императорскую, в 1917 г. на большевистскую и в 1991 г. на эрэфовскую.
У этого сообщества не было ни минуты свободной жизни и ни минуты свободы выбора. Если не считаться Смуты (само название говорит за себя лучше любых монографий), когда обессиленные бессмысленной войной всех против всех - без программы, без идеологии, без проектов обустройства - люди и земли буквально рухнули в ноги возродившемуся кремлевскому самовластью. Но дальше опять были бесконечные бунты и их бесконечное усмирение...
Одним словом, русский народ не состоялся как единый политически самодостаточный феномен, способный к саморегуляции и саморазвитию "снизу". Он состоялся как вечный кремлевский арестант, изображенный Щедриным в виде "Города Глупова".
Как показывает история, единый русский этнос не может существовать вне авторитарной политической формы. И в итоге не может успешно пройти цикл комплексной модернизации – перехода от традиционного общества к индустриальному, а затем информационному. Ибо такой путь требует модернизации не только фабрик и заводов, но и системы отношения власть - общество.
Каждый сеанс либерализации - великие реформы 60-х, полуконституционализм 1905-1917 гг, горбачевская перестройка - сопровождался политической дезинтеграцией и угрозой взрыва и распада и страны, и народа. И всякий раз отпочковывались от русского субстрата новые этносы. В конце 19 – начале 20 в. украинцы, белорусы. В постперестроечные десятилетия – мало-помалу казаки, сибиряки, уральцы, поморы и даже петербуржцы (в середине 1990-х газета «Невское время» провела опрос, и выяснилось, что большая часть опрошенных назвала себя, прежде всего, петербуржцами, а потом русскими). Эти новые "национальности" – мерцающие, они всецело зависят от того, высоко ли котируются акции Российской державы. Но зависимость очевидна: чем крепче Россия, тем очевиднее русский этнос. И наоборот.
Несостоятельность единого русского этноса – в том, что русская национальная идея развивается и крепнет только в условиях усиления авторитарных начал, цензуры и пропагандистского изоляционизма (осажденная крепость, третий Рим и т.п. "евразийский неформат"). И даже если порой цензура и ограничения касаются самих русских националистов (на что они постоянно указывают и жалуются), сам антилиберальный дух, насаждаемый жесткой центральной властью, способствует укреплению русской идентичности.
И наоборот – как только наступают очередные оттепель и либерализация, русская национальная идея сразу же оказывается на задворках идеологического спектра, превращаясь в объект насмешек со стороны того самого обывателя, который буквально накануне готов был с рычанием рвать пиндосовский флаг на портянки и воодушевленно скандировать: «Россия воскреснет!»
А потом, по мере того, как свобода вновь начинает уступать место самодержавному самодурству, снова накатывает волна национально-державных грез, наблюдая прилив которых, Булат Окуджава в 1996 году, под занавес первой чеченской войны, написал:

И с грустью озираю землю эту,
где злоба и пальба,
мне кажется, что русских вовсе нету,
а вместо них - толпа.

Что же из этого следует?

Думаю, то, что, как всякий вертикально интегрированный проект, русский этнос разделит участь структурировавшей его государственности.

А это значит, что по мере того, как будет пытаться модернизроваться (либо не пытаться) и быстро дряхлеть (либо дряхлеть замедленно) российская держава, - будет осыпаться и единый русский народ. А значит, из него станут постепенно вылупляться "казаки", "сибиряки", "поморы", "уральцы", "новгородцы", "нижегородцы", "мурманчане" и т.д. Возможно, и эльфы с гномами. Ну, и гоблины, само собой - должно же как-то будет называть себя бывшее столичное начальство.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments