Алина Витухновская (blackicon) wrote in libertower,
Алина Витухновская
blackicon
libertower

История самого обычного, самого типичного, самого обыкновенного гомосексуалиста

Оригинал взят у yarkevich в История самого обычного, самого типичного, самого обыкновенного гомосексуалиста
ИСТОРИЯ ГОМОСЕКСУАЛИСТА.


Я его застал в самый лучший его период – в советский. Там был его расцвет.

Тогда я его любил. С ним было интересно. Мы проводили вместе много времени. У нас было много общих знакомых. Он меня притягивал. Мы довольно часто брали бутылку волки, характерной для эпохи Андропова – Горбачева закуски и шли на Ленинские горы, где долго разговаривали об индийской философии, литературе, кино, его сксуальной ориентации и вообще обо всем.

Но потом я его разлюбил. Я разлюбил его после конца Советской власти.

При Советской власти он казался воплощением свободы. Он был вне любых рамок. Он был загадочен. Он был неповторим. Он был опасен – над ним постоянно висела статья за гомосексуализм. Он был больше запрещен,, чем Самиздат. Советская власть скорее согласилась бы на присктствие в советской жизни марсиан, чем на его официальный статус. Своим гомосексуальным акцентом он больше раздражал Советскуюй власть, чем «Голос Америки». Он был самой свободой. Он был свободнее Сазарова и Солженицына. Он был ближе к либеральным ценностям, чем сами либеральные ценности. Он бил по самому центру гетеросексуальной ээстетики советской власти. Советскмя власть больше боялась его, чем он боялся ее.

Он был почти интеллектуал У него был отличный джентнльменский гомосексуальный набор – Параджанов, Оскар Уайльд, Висконти, Фрели Мерркури, Михпл Кузмин. Еще он знал писателя Харитонова, с которым несколько раз персекался на закрытой гомосексуальной тусовке. Он понимал больше, чем все. Он слышал тайный голос богов, которые сделали его таким. Он знал больше о природе и о человек, чем все. Он видел дальше, чем все. Он видел за линией горизона. До него долетал свет тех звезд, который не долетал до других.. Он слышал ту музыку, которыу не слышали такие, как все. Он видел те краски, котрые такие, как все, не видели. Он чувствовал течение подземных рек.


Он рано понял, что он не такой как все.Что все не такие как он. Но что такие, как он, еще есть. Их надо только найти среди таких, как все.
Он жил загадочной жизнью. Он был весь, как диссидент, окутан тайной Он был даже не в подполье, а в подпаолье самого подполья. Но он чувствовал себя в подполье довольно уютно. У него там было все то, что ему надо – богема, выставки, концерты, спектакли, книги, видеофильмы, пластинки, западная одежда, западная парфюмерия, западный алкоголь, западные превентивные средства и такие как он. Он был в центре всех событий. Он писал стихи под Мандельштама и рисовал картины под Дали. Он занимался теквандо, йогой и пантомимой. Он любил жизнь, и жизнь любила его.
Обычные парни, глядя на него, хотели быть на него походим. Они жалели, что они не гомосексуалисты. Что природа не создала их такими, ка он.
Потом, после конца Советской власти, все изменилось. Русское гомосексуальное солнце стало заходить. Взошла русская гомосексуальная луна. Таких, как он, становилось все больше. Таких, как все, - все меньше. Он перстал быть окутан тайной. Он стал прозрачен. Джентельменский набор от Кузмина до Висконти исчез. Остался только гомосексуальный акцент.
У него резко выросли потребности и запросы. Он больше не хотел быть в подполье. Он захотел сделать карьеру и операцию по перемене пола. Он почти стал транссексуалом, но в последний момент передумл и остался в мужском теле. Он потерял все свое обаяние и очарование. С ним стало скучно. С ним больше не хотелось идти на Воробьевы горы, пить водку и разговаривать об идийской философии. Да он бы и сам туда не пошел. Он стал ходить в другие места. Он все чаще стал появляться на официальной эстраде. Он ушел в бизнес. Он легко жаоглировал ключевыми словами нового времени – «шоу-бизнес», «маркетинг», «продюсер», «бартер», «рейтинг», «электорат». Такие, как все, еще не знали, что такое «электорат». Такие, как все, думали, что это что-то среднее между электоричкой и супостатом. Они еще не знали, что электорат – это они сами. Такие как все. А он уже знал. Поэтому он стал чви для для себя гнездо в политике. Он стал заниматься политическим пиаром. Политики – они ведь такие же, как всео. Они обычные русские парни и девушки. Они всегда настроженно относились к гомосексуалистам. Но они пока сами не умели правильно использовать слова «электорат», «пиар» и «спичрайтер». Они сами еще толком не понимали, что это такое. Онеи еще боялись таких слов. Им еще нужно было время, чтобы понять, - в русской политике нет ни эектората и ни пиара. Что им, политикам, об этом можжно и не знать. В русской политике надо знать и помнить только об имперском этикете. Но они пока об этом не знали. И поэтому им нужен был гомосксуалист как специалист по пиару и рейтингу. Как связь с Западом, где политикам нуже пиар действительно нужно знать, что такое «рейтинг» и «элеторат». Теперь русские политики спокойно обходятся без рейтинга и пиара. Но без гомосексуалиста они уже обойтись не могут. Уже поздно. Они к нему привкли. Гомосексуалист воспользовался тем, что русские политики некоторое время ничего не знали про рейтинг и пиар, и занял при политиказ свое место навсегда.
И бизнес тоже. Русский бизнес ничем не лучше русской политики. Бизнес тоже без гомосекуалиста не мог. Бизнесмены, когда пришел рынок, не сразу поняли, что такое «распродажа», «конкуренция» и «дефолт». Они думали, что в русском бизнесе будет как в западном или в как в китайском. Что надо будет с кем-то конкурировать. Поэтому и нужен был гомосексуалист. Как бы настороженно не относились к не бизнесмены, он для них был ближе к Западу, чем они. Там, на Западе, давно не только конкуренция и список продаж. Там давно и гомосексуализпм. Гомосексуалист поймет, как совместить природу бизнеса со своей собственной природой.. У него это в крови. Поэтому во всех крупных компаниях бизнесмен стал менеджером или, в худшем случае, финансовым директором. Потом бизнесмены все поняли. Для русского бизнеса конкуренция не нужна. Она ему только мешает. Нужен имперский этикет. Но опять, как в политике, было поздно. Конкуренция из бизеса ушла, - гомосексуалист остался.
Он тоже измнлися. Он больше не пишет стихов под Мандельштама и не рисует картин под Дали. Он принял праволсавие и стал патриотом-государственником. Он стал играть на официальном поле. Он стал негативно отноститься к демократии. Он гговорит, что демократия – это не для России. Тут хорошо и без демократии. Тут и без нее все что надо есть.
Последние десять лет русской свободы остались за ним. Такие, как он,, чувствуют себя более уверенно в русском мире чем такие, как все. От него в России многое зависит. Он теперь топ-менеджер «Сибнефти». Политический консультант в Госдуме. Арт-директор ночного клуба. Ведущи юморичтисекой передачи на СТС. Продюсер «Фабрики звезд». Литературный агент Александры Марининой. Главный редактор крупного издательства. Мер провинциального города. Член совета лиректоров купного банка. Ему всегда дают крелиты. Он уже не просит кредиты. Он теперь сам дает кредиты. Он близок к администрации Кремля. У него два благотворителльных фонда. Один недавно закрылся, потому что там все уерали, но второй еще работает. Там, правда, тоже скоро все украдут. Но пока не украли.
У него дом на Рублевском шоссе. Есть и еще недвжимость. Вокруг него команда из молодых услужливых людей. Он их называет полу-пидоры. То есть они не гомосексалисты. Но он умеют делать все то, что умеют гомосексуалисты. Хорошие прни. Им повезло. Они проходят очень приличную школу.
Все не случайно. Он больше, чем все, приспособлен к жизни в России. Его природа больше соотносится с русской ментальностью, чем природа талкиз как все. Россия – женская страна с мужским сознанием; он это знает и может исполльзовать. А остальные не знают и не используют. Он лучше чувствует русский контекст. Он лучше владеет русским языком. Он видит все смыслы русской экзмстенци. Он знает больше стихов русских поэтов. Он прочитал больше прозы русских писателей. Он в русском подсознании как у себя дома – как на закрытой гомосексуальной вечеринке. Он понимает все его символы и архетипы. Он знает все страхи и ужасы русскорй души. Он видит все прошлое, настояще и будущее России насквзь. Он держит руку на русском пульсе. Он помнит наизусть все русские ночные шорохи. Он чувствует каждый атом русской жизни. Он один может остановить русский бунт, - только он знает, как останавливается русский бунт. Один тольк он может успокоить руссую истерику, - только он знает, почему начинается русская истерика и как модно свести ее на нет. Если России грозит финансовый крищис, только он знает, как спасти Россию. Только он знает те энергетические и разные другие потенциалы Росии, которые остановят кризмс. Он может все и везде. Его природа ему это позволяет. На дне рождения он может все выпить и не опьянеть. На скользкой дороге – не подскользнуться В жару – не потеть. В бальных танцах - быть и кавалером, и дамой. На свадьбе - быть и тамадой, и женихом, и новобрачной. На елке - быть за Деда Морза и за Снегурочку одновременно.
Не зрая его так любят и ценят.
Я ему завидую, хотя и и отношусь к нему плохо. Я даже пытася ему подражать. Я нескрлотько раз был в гомосексуальных клубах и говорил с гомосексуальнм акцентом. В гомосексуальом клубе меня едва не стошнило. Все-таки это ужасно, когда здоровые мужики одеваются как женщины и пытаются как женщины себя вести. Гомосексуальный акцент мне тоже быстро надоел.
Я больше не хожу в ночные гомосексуальные клубы и не говорю с гомосексуальным акцентом.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments