Алина Витухновская (blackicon) wrote in libertower,
Алина Витухновская
blackicon
libertower

Интервью с Владимиром Сорокиным

2007-04-05 Владимир Сорокин
Если это явление не смогла переварить литература, значит оно живо до сих пор…
Фрагмент беседы Алины Витухновской и Владимира Сорокина

А.В.: …Я не шучу, я так и осталась патриоткой.

В.С.: Мы все патриоты, если живём здесь

А.В.: Гейдар Джемаль поднимал такую тему: почему мы, не банальные, не простые, другие… но почему нас тянет сюда? И мы решили, что Россия - это такая "чёрная дыра", которая затягивает в себя запредельных существ, странные энергии. И посему мы должны находиться здесь. И можем говорить о патриотизме, хотя мы не равны тем патриотам, которые говорят о патриотизме в банальных терминах… скорее врут или повторяют кого-то, или им просто нечем заполнить себя.

Вам такая идея кажется правильной? В России действительно есть что-то такое… Не в россиянах, не в людях, не в почве, не в территории…

В.С.: Не география, да.

А.В.: Не география.

В.С.: То, о чём Вы говорите, это такой очень мощный магнит, который удерживает меня в этом месте. Он называется русской метафизикой. Место, которое мы называем "Россией", оно обладает уникальной метафизикой. Она не похожа ни на что, в принципе. Я бы не стал её идентифицировать с "чёрной дырой". Если бы здесь была лишь одна негативная энергетика наверное, мы бы здесь не выжили.

А.В.: Когда мы с Джемалем говорим о "чёрной дыре", мы видимо под себя подстраиваем то, что Вы называете русской метафизикой.

В.С.: Наверное, у каждого человека своё отношение к этому. Это очень личный феномен, хотя тысячи людей испытывают одно и то же - некое притяжение России. Я хочу сказать, что если пытаться это анализировать, то в этой русской метафизике помимо сакральности, притяжения места, есть нечто ещё. Всё таки эта страна уникальна тем, что она очень большая и очень разная по ландшафту. Это тоже, конечно, очень сильно влияет. Но в этом очень много деструктивного и непредсказуемого. Всё это вместе - то есть, магия географии, русская сакральность, анархия и деструктивность - вот это всё и образует для меня понятие "русская метафизика".

Если бы я был, например, обычным человеком, который просто живёт, чтобы содержать семью, растить детей, накапливать блага и испытывать комфорт, наверное, меня бы это могло отталкивать. Но я - литератор. А для литератора это место - Эльдорадо.

Это то, что касается магии этого места. Для нас как для литераторов это место просто замечательное. Но для нас, как для граждан замечательное ли оно?

А.В.: Есть ли у Вас о себе такое внутреннее представление, что вот здесь Вы писатель, а здесь - гражданин? Удивительно, но то, что Вы сейчас говорите, я позволила себе сказать от Вашего имени Вашим новым поклонникам, которые восхижаются сценами расправы в книге "День Опричника". В восторг их привело не качество текста, а, в первую очередь, сама ситуация. Тем не менее, где кончается писатель и начинается гражданин? Пошлый вопрос, я понимаю…

В.С.: Нет он как раз не пошлый. Это вполне некрасовский такой вопрос, или чаадаевский. Писатель кончается, когда я, написав что-то, отталкиваюсь от письменного стола. Я встаю, иду по улице и вижу живых людей, а не персонажей уже. Ну… Jedem das Seine - каждому своё. Гражданин начинается тогда, когда ты начинаешь сопереживать обычным людям, которые просто живут, и ты видишь, насколько для них это мучительно. Особенно для женщин.

А.В.: Настолько это мучительно для них, как Вам кажется?

В.С.: Для женщины, которая воспитывает детей, местная жизнь - это жизнь на тонком льду…

А.В.: Но мне кажется, что это делается не руками государства или политиков, это делается большей частью руками людей.

В.С.: Государство сильно помогает в этом. Давайте всё таки расставим точки над "и". Большую своей часть истории российское государство было деспотичным. Те промежутки времени, когда оно хотело измениться к лучшему и приблизиться к европейским демократическим образцам, были очень краткими. Всё это мелькало очень быстро и… опять скатывалось к деспотии. Собственно в таком режиме мы сейчас и живём.

А. В.Книжка очень страшная. Можно ли назвать её просто антиутопией? Я имею в виду, что это не стёб, не постмодернизм, не ирония… Пусть тогда это будет антиутопия.

В.С.: Один друг мне недавно сказал такую вещь, о которой я не думал когда писал, но когда он озвучил я над ней задумался. Он сказал: это заговор, магический заговор злой силы, чтоб этого не случилось.

А.В.: А есть намёки на то, что может получиться наоборот. Вот есть такая организация "Опричное братство преподобного Иосифа Волоцкого", они кстати утверждают что Вы их логотип вынесли на обложку книги…

В.С.: Славянскую вязь может быть?

А.В.: Не знаю. Там есть человек мне приятный, но со странностями. Я полагаю, что у него сектантское сознание - ему нравиться находиться в узкой группе лиц, которые якобы нечто такое "готовят". Пока они - тайная элита, интеллектуалы, маргиналы, конспирологи. Но грянет "час Икс" - мир имитаций перевернётся, и когда, все займут адекватное положение в некой подлинной иерархии. Они будут опричниками сакральной власти, инквизиторами русского топора. Человек этот заговорщически утверждает, что больше нет никаких рецензий (кроме рецензии Опричного Братства) на эту книгу. Хотя я понимаю, что этого не может быть. Я посмотрела в Интернете - там много других рецензий. Я ему звоню и говорю: может быть Вы, как автор, имели в виду что-то другое, не то что видится им. А он ничего не слышит. Я ему говорю: ваша рецензия даже в "Завтра" не пройдёт - слишком странные интерпретации зомбированного шизохристиантсва, фашистского православия. Прослушав всё это, он пригласил Вас, через меня, на презентацию журнала "Русский Бунт"…

Дело в том, что они ничего не слышат, и слышать не хотят. Они так живут в своей виртуальной. Другой России. Их сейчас мало, а потом может стать больше - безумие распространяется очень быстро... Я не говорю, что это страшная ситуация, пока она комична. Это действительно дурной анекдот, когда они полагают, что Вы отреклись от постмодерна, раскаялись, и нынче - Вы певец опричнины...

В.С.: У меня есть одно соображение. Я не буду говорить о достоинствах или недостатках этой книги. Собственно, если она продалась, то и слава богу. Что с ней будет, и какое место она займёт или не займёт в русской литературе - не моё дело. Но хочу сказать, что я давно интересовался опричниной. Я читал много материалов. И с некоторых пор меня озадачило то, что в литературе на уровне классиков этого явления практически никто не коснулся. Даже в предисловии Александра Константиновича Толстого к "Князю Серебряному" он пишет, что не мог всё описать, потому что при ознакомлении с историческими материалами у него иногда опускалось литературное перо и вставали волосы дыбом. И я вот о чём подумал: если это явление общественной жизни - а ведь это было очень яркое явление - не смогла переварить литература, значит оно живо до сих пор.

А.В.: Мне кажется, что современная "опричнина" это гибрид из крутой метафизической развратности и дурного рабского лакейства. Они сочетаются в людях таким образом, что те получают от этого странное удовольствие - очень глубокое порочное, извращённое, жутче, животней "120 дней Содома". При том люди эти как бы ортодоксально религиозны, они моралисты. И они Русь приватизировали, приватизировали истину. Метафизику изощрённого сделали метафизикой насилия, метафизикой русского топора.

У Вас страшная книжка получилась. Ведь таких людей очень много. Когда я вижу этих дугинских мальчиков… я не о Дугине говорю - возможно, он человек талантливый… у меня есть к нему масса претензий и критики, но не в этом дело. Дугин видится мне не геополитиком, не идеологом, не метафизиком. Всё это скорее маски, мелькающие на пустом лице кремлёвского шарлатана-гипнотизёра, своеобразного имперского кашпировского, внушающего сладкую магию покорности, производящего опасные подмены. "В Славянскую рабскую плоть" Головина, в гнилую евразийскую мякоть, в историческое болото, он заманивает истощённую Родину. В погибель. Поэтому он и подобные ему, выдают себя тревожными слоганами – "Наша Родина - смерть!", "Да смерть!" Вскидывают руки зомбированные некропионеры. Его мальчики - это лакеи, с ними нельзя говорить на равных, это зомби, рабы. Сакрализуя себя через фашистскую эстетику, при этом они обладают советским стремлением делать карьеру, и в образе комсомольских функционеров они мечтают заявиться в Валгаллу, словно в Госдуму…

В.С.: На самом деле если говорить об идеологии, то заметно, что постоянно и президент и его окружение повторяют слова Александра Третьего о том, что у России только два союзника - её армия и её флот. Это, в общем, говорит о том, что идея "Россия-крепость" - она так и носится в воздухе.

А.В.: Но она же очевидно утопична и практически не выгодна. Как же можно превратить Россию в "крепость", если есть общее пространство, общая политика, есть Европа. Ведь они все хотят быть европейцами в реальной жизни, а о "крепости" вещают с экранов ТВ.

В.С.: Социалистическая экономика была, в принципе, нерентабельной, но она была. И Россия тем и парадоксальна, что это такой вечный полигон для испытания идей. Я не говорю, что эту стену можно построить очень быстро, я говорю о стене в головах.

А.В.: Я думаю, это не только стена в головах, это отсутствие способностей и воображения. Здесь постоянно дублируют то, что уже было. Бунтуют против постмодернизма, те, кто сами и есть постмодернистские симулякры. Всякое явление - неважно хорошо оно или плохо - уместно в свой исторический промежуток. Теперь берутся явления из других времён и внедряются в современность. И это есть совершенно антирусская, антипатриотическая политика, эклектика распада. Эти ряженные патриоты, также как и банальные обыватели, хотят захватить свой кусок пирога, но не хотят в этом признаться. Это клоуны, сатанинские фрики из фильмов ужасов 70-х - все эти попы, хоругвеносцы, опричники и с ними вампирическая шлюха в кокошнике с лицом Любови Слиски. Все они мчатся разухабисто, карнавально, то ли в вальпургиеву ночь, толи на первомайскую демонстрацию. И повсюду русская некроесениская тоска: на берёзовых колах отрубленные головы врагов народа, Оксана Робски с жабьей родинкой и Ксюша Собчак - её говорящая голова ведёт реалити-шоу "Богема в аду". Расчленённые девочки. Апофеоз православной инквизиции.

В.С.: Да, собственно всё это делается для того, чтобы каким-то образом просочиться во власть… Я бы хотел всё таки сузить тему. Во многом эта книга о русской власти. Мне любопытно вот что: русская власть принципиально отличается от западной тем, что, западный человек может сказать "власть - это я". Например, француз, немец или тем более американец. А мы говорим "власть - это они". Я, например, не могу сказать, что наше государство - это я. Модель нашей общественной жизни - это некая громадная страна, посередине которой стоит пирамида. И от этой пирамиды исходит мистическое сияние, излучение власти. Она притягивает людей.

А.В.: Это то о чём Вы пишите в начале: "власть отвратительна как руки брадобрея"… наоборот, то есть приятна?

В.С.: Да она притягательна. И вот что такое опричнина собственно. Опричнина это отдельное, отдельные люди, которые отдельны от народа. Это люди власти, которые живут по своим законам. Происходит порочная закономерность: как только нормальный человек привлекается к этой пирамиде, он начинает меняться, становиться "опричным человеком". Это происходит на всех уровнях. Любой мелкий чиновник, любой гаишник - все они чувствуют себя государством.

Будет ли это вечно в России? Ну, на наш век хватит безусловно. Есть ли в этом некая метафизика этого места, или всё-таки когда-то оно кончится - для меня не ясно.

А.В.: В последние годы у нас писатель находился на социальной периферии, выполнял декоративно-развлекательную функцию. Одни авторы продаются хорошо, другие - не очень. Не более того. Слово писателя не имело значения для народа. И вдруг получается странная ситуация: Вас воспринимают всерьёз и буквально. Причём совершенно не те люди, на которых вы ориентировались. Что Вы об этом думаете?

В.С.: Пусть они читают русскую классику, пусть читают Толстого. Если есть люди которые, прочитав, например, книгу Оруэлла, вдохновились этим и стали бы строить в Англии подобное, их бы сочли сумасшедшими. Каждый волен читать этот текст как хочет. И я не хочу брать на себя ответственность за неадекватное прочтение. Но я понимаю, что в России литературное слово до сих пор много весит, особенно в периоды политической зимы. Так что русскому писателю надо быть ко всему готовым. А уж поэту тем более.


Subscribe

  • МЕЖДУ НИЗШЕЙ МЕТАФИЗИКОЙ И РЕЛИГИЕЙ

    Религия первой начала примитивизировать неврозы, обозначив их как "бесовщину". И дальше, манипулируя этими понятиями, фактически начала управлять…

  • НЕВРОТИЧЕСКИЙ ФЕМИНИЗМ

    "Как это так вы не испытываете женских проблем?" — возмутились феминистки в комментариях под постом Арины Холиной. Это чисто социалистическое…

  • СОВЕТСКИЙ АДАТ

    В день смерти Сталина принято улюлюкать и радоваться. Хотя умерла лишь историческая персонификация системы, её воплощение, красный "бог-император"…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments